Следуй за белой совой. Слушай своё сердце - Анастасия Геннадьевна Ермакова

Я глядела на нее с все возрастающим интересом. Да… милая девушка. «Наивная».

– А сегодня, ты представляешь, уехал! Я-то знаю, что никому из них бедная девчонка с задрипанного острова в Карибском море не нужна.

– Ты же хочешь стать актрисой?

– Да, хочу. И стану, – неожиданно резко сказала Лиса и перестала плакать. – И тогда я посмотрю на Рауля, который останется в этой дыре и женится на какой-нибудь торговке…

Тут она запнулась, поняв, что зашла уже слишком далеко и ее злость может удивить меня.

Однако меня вовсе не удивило это. Лиса, показавшаяся мне сперва такой кроткой и прилежной девочкой, на самом деле была жесткой и расчетливой. И бедный Рауль сам воспитал в ней эти качества, не обращая должного внимания на свою подругу.

«Она станет актрисой, это точно», – подумала я и, сказав будущей звезде еще пару слов, оставила ее, направившись в ту часть города, где находился дом Ревесов.

Hasta siempre

Подходя к синему аккуратному домику с милой коричневой черепицей на крыше и хорошеньким садиком во дворе, я увидела около калитки Рауля и еще двух молодых людей в военной форме.

– О, Ана, ты вовремя. Ребята, познакомьтесь, это Ана, она учительница.

– Mucho gusto. 21

– Да, сеньорита, я бы тоже хотел у вас научиться чему-нибудь, – сказал мне один солдат, подмигивая второму и проходя в дом.

Однако концерту суждено было закончиться, так и не начавшись. Вместо Люсии Веласкес в зал быстрым шагом вошел господин Ревес.

– Среди гостей есть иностранцы? – встревоженно спросил он, окидывая взглядом сидящих в комнате.

Мое сердце словно провалилось куда-то, а потом бешено заколотилось. Я побледнела и прошептала слабым голосом:

– Есть.

Сзади меня с места поднялся еще один человек.

Ревес кивнул нам обоим и поманил за собой в другую комнату.

– Моя милая, вы откуда?

– Из России, – словно машинально ответила я.

– А вы? – он обратился к стоящему рядом сеньору.

– Я тоже из России.

Я с удивлением посмотрела на него.

– Так вы вместе? – почему-то обрадовался Ревес, но тут же сделался снова серьезным. – Послушайте, сегодня утром президент издал указ о… – он запнулся… – Словом, сегодня последний день, когда иностранцы могут покинуть остров. Завтра опускают «занавес». Никого не выпустят из страны.

Какой-то туман поплыл у меня перед глазами.

– Что?

– При въезде вы подписывали документ о подчинении законам страны, в которой будете проживать?

– Да.

– Тогда вас не выпустят из страны, так как вы сняли со своего государства ответственность за вас. Через полчаса отходит последняя лодка с эмигрантами. Там еще есть места, так как не все знают о том, что произошло. Я могу позвонить начальнику порта и сказать, чтобы вас пропустили на борт. Это все, что я могу сделать. Поторопитесь, лодка отходит ровно в семь.

Больше я ничего не слышала и не видела вокруг. Я не знаю, как я держалась на ногах, а может быть, я опустилась в кресло, стоящее в кабинете сеньора Ревеса. Кажется, второй русский что-то еще спрашивал у Ревеса, но я не слышала их.

Помню еще, как я бросилась бежать к дому так быстро, как только могла. Сомневаться в реальности происходящего не приходилось. Это Латинская Америка, господа!

Добравшись до своей квартиры за десть минут, я схватила свою большую дорожную сумку, бросила туда первые попавшиеся под руку вещи, достала из ящика стола документы и выскочила на улицу.

Я ни на секунду не задумалась о Карлосе, словно не помнила о нем. Я думала только о том, что мне нужно успеть в порт.

Около пристани собралась огромная толпа людей. Все они что-то кричали, рвались к берегу, но оцепление из солдат сдерживало толпу. В какой-то момент раздался даже предупредительный выстрел.

В эту секунду я опомнилась. Меня как током ударило. Ноги подогнулись, и я села на землю.

Карлос-то… Он ведь, должно быть, придя к Ревесам за мной, стал искать меня, и Ревес объяснил ему… где я. Господи… Что я наделала?.. Ведь это…

Это предательство! Он мне… никогда не простит…

Да, я сейчас вернусь к нему, я пойду в церковь, я пойду…

Слезы покатились из моих глаз. Силы совсем оставили меня. Я не могла ни подняться, ни вообще шевельнуться.

– Вон та русская! Вон она! – услышала я чьи-то крики.

Ко мне подбежали двое солдат и, подняв с земли за руки, повели сквозь кричащую и страшную толпу к причалу.

– Вы русская?

Я кивала головой, не в состоянии произнести ни слова и не осознавая, кто и куда меня ведет.

– Слава Богу, вы успели! – сказал мне кто-то по-русски и, протянув руку, втащил меня на борт.

Как только я поднялась на лодку, она отчалила. И тогда я поняла всё.

Я пыталась не смотреть на людей, толпящихся на причале, но против воли я вглядывалась в их лица, и в какой-то момент мне показалось, что я вижу горящие глаза Карлоса.

Первой моей мыслью было спрыгнуть в воду и вплавь добраться до берега, но я не двигалась с места, стояла, словно зачарованная, и смотрела на стремительно отдаляющийся берег.

Уже нельзя было разобрать лиц, но я все еще смотрела туда, на берег.

Вдруг я услышала колокольный звон – пробило семь часов. Я услышала звон, и в этом звоне я слышала его голос. Он говорил мне:

Ты открыла мне глаза и дала Надежду.

Я счастлив.

Я отпускаю тебя.

И тогда я увидела, как от толпы отделился какой-то человек. Он быстро поднимался в гору. Это был человек, одетый в черную сутану. Он шел по направлению к старой каменной церкви на холме.

ЭПИЛОГ

Через шесть лет дела снова забросили меня на Эсперансу.

Остров изменился до неузнаваемости. Четыре года назад к власти в стране пришел другой президент (мягко скажем, завоевавший власть и сердца избирателей не совсем мирным путем), и остров переименовали в Ислу-де-Боске. Остров Леса. Чуть ли не половину территории скупил какой-то крупный американский магнат, решивший превратить бывшую Эсперансу в поставщика высококачественной древесины. Он построил два деревообрабатывающих завода и одну мебельную фабрику, открыл в местной школе курсы для будущих рабочих.

К этому времени я была уже одним из ведущих специалистов в Институте Латинской Америки, занималась разработкой темы внедрения инновационных технологий в экономику стран Карибского бассейна, и на Эсперансу меня посылали в 3-дневную командировку.

Не скрою, сходя на берег, как и тогда, шесть лет назад, я ощущала сильное волнение, ожидая увидеть остров таким же или не узнать его совсем. Для меня было забронировано место в местной гостинице и притом очень неплохого уровня, но я знала, что буду жить в другом месте.

Первым делом я отправилась в иммиграционный центр. Ревесы там уже не работали, но я смогла выяснить то, что мне было нужно. Среди жителей острова Карлос Фуэнтес не числился. Скорее всего, после государственного переворота он, как и многие жители острова, уехал на Кубу или в Венесуэлу, а может быть, вернулся в Боготу и сделался там преподавателем теологии в университете, который когда-то окончил.

Впрочем, это были только мои догадки. Может быть, Карлос уехал в Штаты, как это сделала Анна-Лиса Гарсия. Мне рассказали, что будто бы она стала любовницей какого-то американского продюсера средней руки и снимается в дешевых телесериалах для домохозяек.

Что касается сеньора Фуэнтеса, то человек с такой фамилией действительно эмигрировал из страны, только вот сведений – куда, почему-то не осталось.

Я вышла из офиса, чувствуя, как меня буквально колотит изнутри. Я не могла плакать. Все во мне и вокруг меня как будто остановилось.

Неужели небо отняло у меня , которую я хранила все эти годы? надежду

Я брела по городу, вглядываясь в лица прохожих, пытаясь узнать в них хоть одного знакомого. Но, казалось, на острове не осталось прежних жителей, а тех, кто остался, я не успела узнать и запомнить за семь дней, проведенных мною здесь.

Перед рыночной площадью